Решено: иду на море один! Я вернулся в комнату, взял большое полотенце, ласты и ужом выскользнул из номеpa. Спустился на лифте в холл. На угловом диванчике, справа от стойки администратора, безмятежно посапывал притомившийся за день портье. У его ног, свернувшись клубочком, приютился главный «постоялец» отеля и мой друг — тощий серый котенок. Чтобы выйти на улицу, пришлось самому снять запоры со стеклянной двери. Прохладный утренний воздух взбодрил меня, и ноги, уже привыкшие к особенностям турецких тротуаров, сами собой понесли к пляжу. Ловко перескакивая через бордюры и успешно лавируя меж кое-как припаркованными автомобилями, я добрался до моря довольно быстро. Скинул на ближайший лежак майку и спортивные брюки, нацепил ласты и смело шагнул в воду.

Солнечный мячик появился из-за зубчатой горной гряды ровно в ту минуту, когда я, подрагивая от утреннего ветерка, зашел в море почти по пояс. Неожиданно какое-то яркое пятно, буквально огнем полыхнувшее в свете первых лучей в середине бухты, привлекло мое внимание. Я вгляделся пристальнее и примерно в километре от линии буйков различил необычной формы яхту, над которой реял узкий алый парус. Зрелище оказалось столь восхитительным, что мне как бывшему инженеру тут же захотелось осмотреть это чудо техники подробнее. Вспомнив юношеские спортивные навыки, я активно заработал руками и ногами и уже минут через двадцать подплыл к неподвижно стоящей на рейде яхте почти вплотную. В мои планы входило лишь полюбоваться ею и тут же повернуть обратно, однако… Однако я увидел вдруг рыжеватую мужскую голову, взирающую на меня сверху с явным изумлением.

— Доброе утро! — дружелюбно поприветствовал я незнакомца по-английски, благо хорошо помнил язык еще со школьно-институтских времен.

— Доброе, доброе… — несколько ошарашенно откликнулся тот, приняв меня, видимо, за пирата-одиночку.

По необычному выговору я понял, что английский — не родной язык рыжего джентльмена.