— Мы быстро захватим Финляндию, Эстляндию, Лифляндию по пути к Петербургу. Мы сожжем Кронштадт, затем я дам завтрак в Петергофе для наших прекрасных дам. Наши десанты сомнут русских у Красной Горки и Галерной гавани, а затем я опрокину конную статую Петра.

Положение в самом деле было угрожающим. Императрица нервничала. Своему секретарю Храповицкому она пожаловалась :

— Правду сказать, Петр I близко сделал столицу. Екатерина II лукавила. При Петре столица стояла на том же месте, однако войска и флот были всегда начеку. Устремив все внимание на южные рубежи, она недооценила опасность. Сказывался и возраст — возникли старческие недуги, которые Екатерина упорно не желала замечать. Между тем угроза была явная.

Финская граница была, по существу, открытой — вдоль нее расположились редкие слабовооруженные крепостные гарнизоны. Морские силы оскудели — ушел отряд Фондезина, вслед собралась эскадра Грейга, а ведь шведы готовили главный удар на море.

Потому-то на Непременном Совете граф Безбородко доказывал:

— Мыслимо ли дожидаться ухода Грейга? За сим Карл под стенами Кронштадта объявится, беды не миновать.

Ему вторил адмирал Василий Чичагов. Вызванный срочно в Царское Село, он бесхитростно доказывал:

— Корабельный флот назначен весь в Архипелаг. Когда Грейг уйдет, дай Бог, линию придется выставить — и пяти кораблей не сыщешь.

Оставалась надежда на Кронштадт. Но и главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал Пущин подтвердил общее мнение:

— Пойдет неприятель с десантом, то уж какой бы арсенал ни был, без людей ничего не поможет. Совершенная беда, когда Грейга из здешнего моря упустим.

Внезапно вскрывшаяся слабость обороны столицы повергла Екатерину в растерянность, и наконец опомнившись, она распорядилась — эскадру Грейга, направленную в Средиземное море, вернуть, а Фондезина задержать, хотя бы в проливах. И все равно Балтийский флот уступал шведам по готовности к боевым действиям. Однако Густав III плохо знал характер русского человека. А уроки предков не пошли шведам впрок…