Он протянул шпагу Вахтмейстеру. Тот с поклоном принял ее и пошел следом за конвоиром в отведенную ему каюту.

В наступившей темноте еще тут и там слышались раскаты и ярко сверкали вспышки редких залпов и отдельных выстрелов. Но постепенно становилось ясно, что сражение завершается. И только далеко к северу глухо доносились многочисленные пушечные выстрелы…

Грейг еще не ведал, что это отбивается от яростных атак находившийся в окружении 74-пушечный корабль «Владислав». Один против пяти. С перебитыми такелажем и рангоутом корабль потерял управление, и сносило его ветром в середину шведского боевого порядка. Не получив помощи авангарда, «Владислав» ожесточенно сопротивлялся, получил десятки пробоин в надводной части, потерял убитыми и ранеными более двухсот человек и в конце концов был вынужден сдаться.

Грейг, еще не зная об этом, воодушевленный пленением Вахтмейстера, в темноте показал последний сигнал: «Гнать неприятеля!», но ему ответил лишь один капитан 1 ранга Муловский, другие по небрежности не разобрали сигнал.

В это время к Грейгу явился офицер с «Владислава» с просьбой о помощи. Идти на выручку с двумя кораблями против полутора десятков было бессмысленно.

Грейг питал надежду предпринять погоню с рассветом, к тому же ветер ночью посвежал. Однако когда рассвело, стало очевидно, что это не удастся. Шведы, воспользовавшись темнотой, кое-как привели в порядок корабли и, поставив паруса, уходили на север.

Одинцов разбудил задремавшего Грейга.

— Видимо, спешат в Свеаборг, — сказал адмирал, — и все-таки генеральную линию мы выполнили — неприятеля к Петербургу не допустили. Однако сражение могло быть более успешным, если бы не странные действия арьергарда.

… Из всеподданнейшего донесения адмирала Грейга: «Трех капитанов за слабое исполнение должности в сражении 6 июля я уже сменил, а именно, командиров фрегатов капитанов 2 ранга Коковцева, Обольянинова, Вальронда и отослал их при рапорте в Адмиралтейств-коллегию для исследования».