И в таком случае, имея главнейшим предметом сохранение права на земли, российскими мореплавателями открытые, и недопущения иностранных к совместничеству и разделения торга с российскими поддаными пришельцев тех, покушающихся на таковые недозволенныя присвоения, силою данного вам полномочия принудить из сих, по праву первое учиненных открытий к Российской державе принадлежащих мест, наискорее удалиться и впредь ни о поселениях, ни о торгах, ниже о мореплаваниях не думать…»

Перечитывая Адмиралтейскую инструкцию, Григорий Муловский посмеивался про себя: «Благо при мне состоит и куков соплаватель на российской службе…»

Среди офицеров, расположившихся в каюте Муловского, выделялся поджарый, средних лет голубоглазый капитан-лейтенант Джемс Тревенен, спутник капитана Кука в третьем кругосветном плавании. Не так давно он поступил на русскую службу и непременно желал участвовать в предстоящей экспедиции. Джемса потянуло в Россию вслед за своим приятелем Джозефом Биллингсом, сослуживцем по вояжу с капитаном Куком.

Что влекло английских мореходов в Россию? Видимо, два обстоятельства. Натура русских людей, с которыми их не раз сводило провидение во время плавания в Великом океане, и заманчивость вояжей в неизведанные моря, омывающие Россию.

Тревенену повезло, что он начал службу у Муловского. Григорий Иванович за пятнадцать лет успел немало поплавать командиром фрегата в Средиземном море, поднимался в северные широты до Кильдина, ходил волонтером в Англии, владел французским, немецким, английским, итальянским.

Сейчас в компании своих подчиненных он то и дело переводил непонятные фразы Тревенену.

Остальные капитаны, добродушно посмеиваясь, переглядывались: «Ничего, пройдет полгодика, оботрется Яков Иванович», как окрестили русские моряки Тревенена.

Гревенсу и Сиверсу было понятно, что понадобится время, чтобы привыкнуть к незнакомому языку, вжиться в новую среду обитания…

Вообще все капитаны за предпоходные недели притерлись характерами, сдружились.