— Не по душе мне, какая-то кутерьма у них творится на шканцах.

Бой продолжался, шведы получили свою долю. Это стало очевидным, когда у них один за другим, получив повреждения, вышли из строя три корабля.

С наступлением темноты перестрелка как-то сама собой затихла и обе эскадры разошлись в разные стороны.

На флагмане, как всегда, потребовали доклад о боевых потерях. 10 кораблей показали сразу, что потерь не имеют. Всего убитых и раненых оказалось немногим более двухсот человек.

Гревенс отказался верить, когда с проходящей шлюпки крикнули:

— Убит Муловский!

В кают-компании за ужином царило тягостное молчание. Офицеры знали о близких отношениях Гревенса с погибшим. Они не раз у себя на корабле встречали этого энергичного, храброго командира и всегда с уважением приветствовали его…

Едва рассвело, марсовые увидели шведскую эскадру, она уходила медленно к северу.

С флагмана последовал сигнал: «Привестись на левый галс. Построиться в линию атаки неприятеля».

Заметив перестроение русской эскадры в боевой порядок, шведы поставили полные паруса и легли курсом на Карлскруну. Чичагов не оставлял своего намерения и продолжал погоню.

Слабый ветер и наступившая темнота помогли эскадре герцога уйти от преследований.

Еще накануне сражения Чичагов предписал Козлянинову идти на соединение. Спустя пять дней обе эскадры наконец встретились. Теперь по количеству боевых кораблей силы русской и шведской эскадры уравнялись. Однако флот Густава III не проявлял желания вступить в схватку и укрылся в Карлскруне. Убедившись, что шведы явно уклоняются от сражения, Чичагов увел эскадру в Ревель. Корабли приводили в порядок, готовились крейсировать в дозорах.

Одним из первых фрегат навестил приятель Гревенса капитан-поручик Эссен, служивший на «Мстиславе». Во время обеда в кают-компании он рассказал о последних минутах своего командира: