— Взгляните, на «Ростиславе» за бортом плещутся матросы, наш адмирал может расшевелить любого, однако сподручнее бы дать пообедать…

— По эскадре сигнал: «Командам обедать!» — доложил вахтенный начальник, мичман Лисянский.

— Ну и прекрасно, идите отобедайте, — отпустил Гревенс старшего офицера, — потом меня подмените.

В особо ответственные моменты командир или старший офицер обязаны были быть наверху.

Через два часа корабли авангарда шведов сблизились на дистанцию огня и произвели первые залпы. Началась вялая перестрелка авангардов. Постепенно в сражение втянулись корабли основных сил кордебаталии. Имея преимущество в ветре, шведская эскадра теряла возможность вести прицельный огонь. Дым от собственной пушечной стрельбы сносило на линию кораблей русской эскадры и наводить орудия приходилось ориентируясь по мачтам и такелажу. Впрочем, русским канонирам тоже приходилось наводить орудия почти вслепую. Сплошные клубы дыма от своих выстрелов смешивались с наносимой ветром пеленой от неприятельских залпов и сплошь окутывали борта кораблей. Судя по характеру начавшейся перестрелки, чувствовалось, что флагманы обеих эскадр не намерены рисковать и стараются избегать решительной схватки. И все же продолжавшаяся с «двух часов пополудни до самого вечера» артиллерийская дуэль нанесла обеим сторонам некоторый ущерб.

Шальные ядра залетали на «Подражислав», расположенный с фрегатами во второй линии боя.

Лисянский находился на баке. Командир послал его наблюдать за боем и оттуда докладывать о всех значительных изменениях в обстановке. Неподалеку линкор «Мстислав» вдруг рыскнул из строя. В зрительную трубу было видно, что там произошло что-то непредвиденное. Очередным залпом срезало фор-стеньгу и она, обрушившись вначале на палубу, скользнула за борт и волочилась теперь, уводя «Мстислав» в сторону. «Как-то там Крузенштерн?» — невольно подумалось Лисянскому, и он побежал на ют. Гревенс тоже заметил повреждение на «Мстиславе» и, выслушав Лисянского, проговорил: