Укрывшись за кустами, Михеич в испуге следил за происходящим.

Мельник и князь подошли к мельничному колесу. Все было тихо. Только колесо продолжало шуметь и вертеться. Сова завывала порой в гуще леса.

— А есть ли у тебя, боярин, какая вещица от нее? — спросил старик.

— Вот.

Князь показал голубую ленту.

— Брось под колесо! Князь бросил.

Старик прилег к земле и стал шептать какие-то слова. Князь смотрел под колесо.

Вода как будто меняла оттенки, то искрилась, то снова темнела.

— Что видишь, князь? — спросил старик.

— Вижу… будто жемчуг сыплется.

— Будешь ты богат, князь, всех на Руси богаче! — Вяземский только вздохнул с безразличием. — Смотри еще!

— Вижу сабли… Трутся одна о другую, крест на крест!

— Будут тебя все как огня боятся!

Вяземский усмехнулся.

— Меня и так все боятся, — сказал он. — Теперь вода помутилась. А вот стала краснеть. Что это значит?

Мельник молчал.

— Что это значит, старик?

— Довольно, князь, долго смотреть не годится, пойдем!

— Словно кровь брызжет! — Казалось, князь сам понял свое видение. — Мне больно!.. — застонал он. — Ох, больно!

Мельник хотел оттащить князя.

— Пойдем, князь, будет с тебя!

— Постой! — Вяземский оттолкнул мельника. — Постой. Вижу ее!.. Ее!

— Одну?

— Нет, не одну! Их двое… С ней русый молодец только лица не видно… Они целуются! Анафема! Будь ты проклят, колдун, будь проклят, проклят!

Мельник опустил глаза и молчал.

— Что ты меня морочишь? — поднявшись, князь топнул ногой. — Лучше бы тебе на свет не родиться, леший. Еще не выдумано, не придумано такой казни, какую я найду тебе!

Князь бросил мельнику горсть денег, оторвал от дерева узду своего коня, вскочил в седло, и застучали по лесу конские копыта.