— Прощайте, молодцы! Может, имя свое скажете?

— У нас имя не одно, — отвечал молодой. — Вот я покамест, Ванюха Перстень, а там, может, и другой прозвание найдется.

— А где ж отыскать вас, не ровен час? — спросил Михеич.

— Спроси у ветра, — усмехнулся Перстень.

— Тьфу, тетка твоя подкурятина! Что за народа! Словно вьюны какие.

— Ладно, старичина, — отвечал Перстень, удаляясь. — Если за чем понадобимся, приходи к тому кривому дубу!.. А не найдешь меня там — спроси у мельника. Он скажет, как отыскать Ванюху Перстня!

Они вышли.

— Уж больно увертливы, — покачал головой Михеич. — Да и народ-то плечистый, не хуже Хомяка. А как; ты думаешь, боярин, что за человек этот Матвей Хомяк?

— Я думаю, разбойник, — отвечал Серебряный, засыпая.

— И я то же думаю. А этот Ванюха Перстень?

— Я думаю, тоже разбойник.

— И я так думаю, — зевнул Михеич. — А тебе как покажется, боярин, который разбойник будет почище, Хомяк или Перстень?

Серебряный не ответил. Измученный скачкой, он сразу уснул, как убитый.

Вдруг раздался конский топот, и повелительный голос закричал под самой мельницей:

— Эй, колдун!

Видно, новый приезжий не привык дожидаться.

— Эй, колдун, выходи, не то в куски изрублю! — закричал он еще громче.

— Тише, князь, тише, — мельник уже спешил к гостю.

Михеич увидел через щель коморы, как приезжий привязывал лошадь к дереву. Оглянувшись на князя, тихо пошел к выходу.

— Колдун, помоги мне! — зарыдал вдруг князь и повалился подошедшему мельнику в ноги. — Озолочу! Пойду в кабалу к тебе!

Мельник отшатнулся в страхе.

— Князь, боярин!.. Опомнись!

— Помоги! — вскочив, Вяземский схватил мельника и стал трясти. — Одолела меня любовь, змея лютая!

Мельник со страхом слушал князя. Он опасался его оуйного нрава.

— Добро, князь! — старик оглянулся на мельничное колесо, освещенное месяцем. — Что увижу, то и скажу, — пообещал он дрожащим голосом.