Из кувшина вино все лилось в бокал, а из бокала в горло. Паули гладил себе грудь и улыбался.

— Собачья служба! — сказал он тихо. — Но вино такое, какого в другом месте и не понюхаешь даже.

Кувшин среди разговоров и вздохов пришел к концу. Последний бокал был уже мутный. Брюль хотел его принять.

— Стой! — крикнул советник. — Что ты делаешь? Природа выделила эти части не затем, чтобы их выливали, но чтобы скрыть на дне настоящую суть вина, эликсир, и самые питательные части!

Когда Паули протянул руку за бокалом, Брюль вынул из-под стола другой кувшин. При виде его советник хотел подняться, но радость приковала его к креслу.

— Что это? — крикнул он. — Что я вижу?..

— Ничего, ничего, — тихо сказал паж, — это только второй том произведения, заключающий в себе его окончание. К несчастью, — продолжал он весело, — стараясь доставить вам произведение с началом и концом, вам, столь любящему литературу…

Паули сложил руки на груди и наклонил голову.

— Боже мой, да кто же не любит такой литературы! — вздохнул он.

— Итак, — продолжал Брюль, — стараясь доставить вам полное произведение, я не мог достигнуть того, чтобы оба тома были одного издания. Вот этот второй том, — продолжал он, медленно приподнимая бутыль, покрытую плесенью, — раньше издан — это edito princeps

— Прелестно! — воскликнул Паули, придвигая рюмку. — Налейте же мне этого сокровища, только одну, единственную страничку: не следует ведь злоупотреблять такой древностью.

— Но какая в нем польза, когда оно выдохнется и дух веков улетучится из него?

— Правда, тысячу раз правда! Но депеши, депеши! — воскликнул Паули, пожимая плечами.

— Сегодня депеши не придут, все дороги испорчены.