— Ну их! Если бы еще все мосты провалились! — вздохнул советник.

Рюмка была налита, и Паули выпил ее.

— Это вино только король пьет, когда чувствует себя не совсем здоровым, — шепнул Брюль.

— Panaceum universale

— Вот как? — заметил Брюль.

— Для тебя, — продолжал Паули, — это совсем другое дело, н о для меня они потеряли свою притягательную силу; но вино — это нектар, который до самой моей смерти не потеряет своей прелести. О, если бы не депеши!..

— Что же такое депеши, неужели вы все еще о них думаете?

— И то, провал их возьми!..

Советник продолжал пить, но эти слишком частые возлияния начали на него действовать, и он, усевшись удобнее в кресле, начал сладко улыбаться и щурить глаза.

— Теперь вздремнуть бы немного и…

— Прежде нужно закончить бутылку, — не уступал паж.

— Конечно, ведь обязанность всякого честного человека или не браться за дело или кончать его, неправда ли? — продолжал советник. — Это дело совести, и потому по совести должно быть и совершено.

Когда был наполнен последний бокал, Брюль взял с окна трубку и кисет с табаком.

— Господин советник, теперь трубку!

— Милый ты мой, — воскликнул в умилении Паули, открывая глаза, — и об этом ты не забыл! Ну, а ежели от этого зелья я опьянею еще более? Как ты думаешь?

— Напротив, вы протрезвитесь, — прервал Брюль, подавая трубку.

— Как тут будешь противиться искушению! Дай, дай! Чему быть, того не миновать! Может быть почтальон свернет себе шею, и депеши не придут так скоро. Я не желаю ему зла, но пускай бы его немного так… вывихнул…

Оба рассмеялись, и Паули жадно начал глотать дым.

— Чертовски крепкий табак!

— Это королевский, — сказал паж.

— Да, но ведь король куда крепче меня.

Табак оказал свое действие, старик начал что-то бессвязно бормотать; затянулся еще раза два, и трубка выпала из его рук, он опустил голову на грудь и, перегнув ее на бок, немилосердно захрапел. Из полуоткрытого рта вылетали самые разнообразные и неприятные звуки.