В это время выходил оттуда барон Манерв. Узнав лошадей и ливрею графских лакеев и. наконец, увидя его самого и Баккара, он крайне изумился скорому успеху молодого иностранца. Поклонившись, он подошел к коляске.

— А, барон Манерв! — вскричала Баккара, весело улыбаясь, — не хотите ли с нами прокатиться в лес?

— Нет, благодарю вас, я еду верхом; мы там, может быть, встретимся. Ах да, граф, — проговорил он вдруг, — вы едете в лес, так, наверное, встретите там Оскара де Верни, вашего противника.

— Этого господина, который держит из-за меня пари? — спросила Баккара, громко захохотав.

— Тот самый.

— Надеюсь, что теперь он откажется от пари?

— Ничуть, несмотря даже на то, что я прочел ему ваше письмо.

Затем лошади понеслись крупною рысью.

— Какого вы мнения, — обратилась Баккара к своему другу — о человеке, который держит пари, затрагивающее честь женщины, хотя бы даже падшей.

— Подобный человек — негодяй! — отвечал граф, немного смутившись.

— Я с вами согласна. А негодяи должны быть наказаны. Поэтому, желая отомстить ему, я некоторое время буду разыгрывать пред ним роль влюбленной в него; только дайте мне слово, друг мой, что вы не забудетесь и не будете ревновать.

— Хорошо, — отвечал граф покорно.

В это время коляску остановил Шерубен, как мы уже сказали, став поперек дороги.

— Граф, — обратился он к своему противнику, — я очень счастлив, что встретил вас…

— Мне, в свою очередь, тоже весьма приятно, — отвечал граф с холодною любезностью.

— Вчера вы предложили мне пари… Я не мог тотчас его принять, потому что был занят весьма важными делами. Сегодня я свободен и объявляю вам, что пари принимаю.

— Вам, может быть, неизвестно, барон, что женщина, о которой идет пари, это та самая, которая сидит вместе со мной в коляске.

— Мне очень хорошо это известно, — отвечал Шерубен, вежливо кланяясь Баккара.