— Я очень опасаюсь за вас, — проговорила Баккара, устремив на него проницательный взгляд, — потому что я люблю Станислава (так звали молодого графа).

— Вечно любить нельзя, — отвечал Шерубен, ничуть не смутившись.

— Пари ваше — дуэль? — спросила Баккара.

— Совершенно так.

— Следовательно, условия должны быть равные. Станислав бывает у меня каждый день, и поэтому дом мой для вас тоже открыт.

Она бросила на него какой-то странный взгляд и, коварно улыбнувшись, сказала: «До свидания».

Затем коляска снова быстро понеслась, объехала лес и спустя час уже въезжала во двор дома графа Артова, в улицу Пепиньер.

Баккара с любопытством осмотрела весь этот дворец, на устройство которого граф потратил более трех миллионов. Затем она прошла в сад, взошла на террасу бельведера, откуда начала осматривать окрестные здания.

— Отсюда великолепный вид, — сказала она, смеясь.

— Да, в особенности хорош этот сад, при доме № 40.

— Это не тот ли дом, где живет Шерубен?

— Тот самый.

Баккара немного задумалась, затем обратилась к графу:

— Вы обещали повиноваться мне беспрекословно. Уступите мне это место на сегодняшнюю ночь.

Граф Артов хотел было возражать, но Баккара взглянула на него с упреком, и поэтому, пожав плечами, он согласился.

Она спросила чернил и перо. Граф усадил ее перед бюро в нижнем этаже беседки и затем скромно удалился.

Баккара писала:

Получив письмо от управляющего госпожи Маласси, маркиза немедленно поехала навестить больную.

Вдова лежала в постели и водила вокруг бессмысленными глазами. Она пристально взглянула на маркизу и, казалось, не узнала ее.

— Это я, друг мой, — сказала госпожа Ван-Гол трепетным голосом.

Вдова ничего не отвечала.

— Боже мой! что с нею? — обратилась маркиза к вошедшему Вантюру.