Король с бароном подошли к окну. Им представилось удивительное зрелище: на баррикаде на улице Маренталь стоял Эбергард Монте-Веро, своим появлением укротивший дикую толпу, стоял без оружия, с непокрытой головой, как на окровавленном эшафоте. Казалось, он был неуязвим. Общее возмущение сменила мертвая тишина. Эбергард обратился к народу с короткой речью, затем спокойно сошел с баррикады и направился к воротам замка.

Король смотрел с немым удивлением на эту сцену, а камергер Шлеве не мог скрыть злой усмешки.

Князь направился к замку. Он шел прямо в западню, расставленную ловким бароном.

— Ваше величество мне не поверит, если я скажу, что влияние этого человека будет иметь самые ужасные последствия. Он сам сейчас доказал это лучше, чем все мои слова.

— Вы думаете, князь виноват в этом мятеже? Нетнет, господин барон, вы ошибаетесь. Очень может быть, что князь либерал, что он вредит мне своими непонятными идеями, но что он строит изменнические планы…

— Князь Монте-Веро,— доложил, войдя в комнату, Биттельман, верный слуга короля, в то время как Шлеве на последние слова короля двусмысленно пожал плечами.

— Просите князя,— приказал король.

Биттельман отворил дверь, и на пороге показалась высокая фигура Эбергарда. Его лицо посуровело, когда он увидел рядом с королем Шлеве.

Эбергард знал, что этот человек был злым гением замка, что вместе с другими, тесно связанными с ним вельможами, что обязаны были ему своими местами, являлся самым вредным советником короля; именно они-то и вызвали возмущение народа.

Случилось то, чего князь Монте-Веро боялся, то, чего он старался, насколько мог, не допустить. Этого никогда бы не произошло, если бы обманутый король не доверился людям, которые не гнушались никакими средствами, чтобы обогатиться за счет народа.

И вот то, чего так опасался Эбергард, произошло. Сердце князя обливалось кровью, он всеми силами старался остановить это ужасное опустошение. С этой целью он вошел в замок. Король принял его. Однако на лице короля Эбергард заметил внутреннюю борьбу: король не знал, доверяться князю или нет. Семя, посеянное Шлеве и его приверженцами, успело дать свои ростки.