Эбергард вышел из комнаты, куда незадолго перед тем сам добровольно вошел. Алебардщики окружили этого благородного человека, спокойного в сознании своей невиновности и исполненного долга. Не за себя боялся Эбергард, когда вели его в темницу,— с раздирающей сердце болью он думал об ослепленном народе и обманутом короле! Жертва своих высоких стремлений и чистых идей, он найдет в себе силы мужественно перенести и это тяжкое испытание.

В действиях своих врагов Эбергард видел намерение унизить и оскорбить его. Однако враги просчитались — то, как они это делали, привело к совершенно противоположному результату.

Барону Шлеве не терпелось увидеть ненавистного ему князя Монте-Веро в окружении караула, и он встал у входа в Золотую галерею, где тот должен был пройти. Он ожидал увидеть Эбергарда раздавленным, и каково же было удивление Шлеве, когда князь прошел мимо него твердым шагом, с гордо поднятой головой и не удостоил его ни единым взглядом. Исполненные ненависти серые глаза камергера проводили Эбергарда до выхода.

— И все-таки я уничтожу тебя,— прошептал негодяй.

Офицер повел князя через двор в ту часть замка, где находились подсобные помещения и казначейство. Мрачный вид многочисленных комнат, расположенных в уровень с землей, высокие окна, снабженные толстыми решетками, и караул у дверей — все говорило о том, что комнаты эти могли служить надежной темницей. И действительно, эти комнаты, использовавшиеся прежде как темница замка в исключительных случаях, и теперь служили местом заточения.

Эбергарда ввели в одну из таких крепких клеток и заперли с осторожностью, что явно свидетельствовало о том, сколь строгие распоряжения были сделаны на этот счет советником короля.

Оставшись один посреди мрачной комнаты с низкими белыми сводами, он осмотрелся, словно желая убедиться, что он действительно пленник и заключен по повелению того, кому готов был отдать жизнь, к кому и до сих пор питал глубокое уважение.