Горяин и Давыд Гордеевич трапезничали в гриднице, когда к ним прибежал челядинец в белой рубахе навыпуск и сообщил о прибытии князя.

– Идем, племяш, – промолвил Давыд Гордеевич, поспешно вставая из-за стола. – Познакомлю тебя с нашим князем. Токмо ты ничему не удивляйся, племяш. Федор Юрьевич весьма необычный человек. К нему сперва надо присмотреться, а уж потом выносить свое суждение о нем. Твоего отца Федор Юрьевич всегда ценил и уважал, помни об этом, племяш.

Спустившись на широкий теремной двор, Горяин увидел Федора Юрьевича, который по-братски обнял сначала Давыда Гордеевича, а потом и его. Небольшая княжеская свита, спешившись, стояла в отдалении подле лошадей.

Давыд Гордеевич стал рассказывать князю про самочувствие своего брата и про Горяина, который волею случая оказался единственным мужским отпрыском из всего потомства Самовлада Гордеевича.

Внимая Давыду Гордеевичу, Федор Юрьевич слегка покачивал головой, поглядывая то в лицо собеседнику, то на стоящего тут же Горяина.

Во внешности Федора Юрьевича было что-то необычное. На вид ему было лет тридцать. Он был невысок и крепок телом. На нем был кафтан половецкого покроя, но со славянской вышивкой, порты на князе тоже были половецкие, удобные для верховой езды. На ногах у него были желтые сапоги из мягкого сафьяна. Под цвет сапог был и княжеский кафтан. Голова князя была не покрыта. Его выгоревшие на солнце светло-русые волосы пребывали в легком беспорядке, взъерошенные ветром, маленькая бородка и усы были заметно светлее шевелюры. От этого молодой князь выглядел так, будто его усы и борода совершенно поседели раньше срока. Бледно-голубые глаза князя тоже выглядели бесцветными. Федор Юрьевич часто щурился, как это обычно делает человек, вышедший из темного подвала на яркий дневной свет.

В чертах лица Федора Юрьевича не было ни красоты, ни возвышенного благородства. У него был довольно покатый лоб и две небольшие залысины по краям головы, это широкое лицо обретало некоторую привлекательность, лишь когда Федор Юрьевич улыбался, не размыкая губ. Если Федор Юрьевич начинал смеяться, широко открыв рот, то сразу можно было заметить, что сверху и снизу у него во рту не хватает нескольких зубов.