Боярские гридни при виде Архипа враз посерьезнели и отступили в сторонку. Красивая статная девушка горделивым жестом указала на две корзинки, полные черники, с довольной улыбкой обращаясь к Мирославе:

– Гляди, матушка, сколь ныне ягод в лесу! Было бы у нас четыре корзины, и те наполнили бы.

– Это где же вы побывали? – промолвила Мирослава. – Неужто до лухариной пади добрались?

– Нет, матушка, – ответил Мирославе ее сын, – мы дальше Сухого озера не заходили.

Сыну Мирославы было двадцать лет, это был высокий широкоплечий юноша с густыми светло-русыми вьющимися волосами, с небесно-голубыми глазами. Он был одет в замшевую длинную рубаху и суконные темные порты, заправленные в короткие сапоги без каблуков.

Дочери Мирославы было семнадцать лет, она совершенно не походила на своего брата. У Ольги были серо-голубые очи, опушенные столь длинными ресницами, что из-за этого цвет ее глаз казался скорее светло-карим. Черные волосы Ольги были заплетены в длинную косу. В чертах ее лица явственно проступало смешение кровей – славянской через ее мать и одного из поволжских племен: отец Ольги был наполовину черемисом. Ростом Ольга была на целую голову ниже брата. Она была прекрасно сложена, унаследовав от матери округлые полные бедра, тонкую талию и пышную грудь.

Архип ответил на приветствие Горяина и Ольги таким цветистым выражением, каким обычно приветствуют детей княжеских или боярских, чем даже слегка смутил брата и сестру.

– Почто это ты, Архип Семеныч, возвеличиваешь нас с Горяшей, – со смущенной улыбкой обратилась к тиуну Ольга. – Мы ведь люди простые, не имовитые.

– Кто-то не имовитый, это верно, – с таинственной полуухмылкой проговорил Архип, – А кто-то достоин лучшей одежки и лучшей доли… Но не ведает того.

Брат и сестра недоумевающе переглянулись.

– Ступай-ка прочь отсюда, Тумарь! – рассердилась Мирослава. – Не о чем нам больше толковать! На ночлег я тебя все равно не пущу, тесно у нас в избе.