Подхватив деревянное ведро с солодом, Мирослава зашагала дальше по улице, не слушая увещеваний старосты, который что-то бубнил ей вслед с плохо скрываемой досадой.

Придя домой, Мирослава только утерла пот со лба, а к ней на двор уже пожаловали ее соседи Мстирад и Парфен. Оба были многодетные и по уши в долгах. Они без обиняков завели разговор о том, что тиун Архип готов простить им все недоимки, если они уговорят свою упрямую соседку уступить боярину Самовладу.

– Отпусти Горяина на несколько дней в Дорогобуж, – молвил Мирославе Парфен. – Уважь ты боярина, душа моя. Пусть Самовлад перед смертью на сыночка посмотрит.

– Как только Самовлад отдаст богу душу, так Горяин сразу же домой вернется, – поддержал Парфена Мстирад. – Тем самым ты и нас, горемычных, от долгов избавишь, и Горяину дашь возможность в боярских хоромах пожить. Разве плохо, Мирослава?

Ничего не ответила соседям Мирослава, выпроводив их за ворота. Обещала подумать над их словами, хотя в душе была верна своему прежнему решению. Как можно отдать любимого сына в чужой дом!

В последующие дни все повторилось для Мирославы сызнова. К ней шли односельчане, мужи и жены, и у всех на устах была одна и та же просьба. Людям казалось, что Мирослава своей уступкой боярину Самовладу может запросто избавить всю общину от тяжких долгов.

Глава вторая

ГРИДЕНЬ ГЛЕБ

С утра пораньше Мирослава устроила суровый допрос своей дочери.

– Зачем ты даришь улыбки этому гридню? – молвила вдова, поджигая бересту и подкладывая ее к сухим дровам, сложенным в печи. – О чем ты так долго ворковала с ним вчера вечером возле калитки?

Мирослава заплетала волосы в косу, сидя на скамье.

– Мы говорили с ним о сущих пустяках, матушка, – заметно смутившись, ответила Ольга. – И вообще, Глеб приходит не ко мне, а к Горяину.

– Приходит-то этот гридень, конечно, к Горяину, однако с помыслами о тебе, – проворчала Мирослава, присев на корточки возле печной топки. – Приятный младень, ничего не скажешь, но он боярского рода, и мы ему не ровня. Запомни это, дочь.