— Ничего, все правильно. Как это… «некоторым умам нужно прощать их оригинальность».

Еле плетущихся друзей обогнала Маринка Корзинкина. Она лизала мороженое на палочке.

— Так вам и надо, будете летом заниматься, — сообщила она, обернувшись.

Славик попытался дать ей щелчка, но Корзинкина увернулась и убежала вперед.

— Жулики, хотели учительницу обмануть! — крикнула она с безопасного расстояния. — Теперь вам дома влетит, будете знать!

Некоторое время мальчики шли молча.

— Ты знаешь, — сказал Славик, — я у себя дома заблокирую телефон. Как будто никого нет, уехали на выходные. А после праздника, в понедельник, сам все расскажу родителям. Хочешь, я и твой заблокирую?

— У меня и так родителей не будет, они с самого утра поедут квартиры смотреть. И в воскресенье тоже уедут в гости до вечера. Буду заниматься, может еще как-нибудь успею исправить.

— Ладно, занимайся. Только про воскресенье не забудь, ты обещал.

— Посмотрим.

У Кузнечного переулка мальчики распрощались и разошлись.

2

Работать над собой. — Плоды раздумий. Ночной гость. — Прерванный полет на антресоли

Во дворе Петя увидел сидящую на скамейке Маринку Корзинкину. Окна их квартир выходили в пасмурный двор «колодец», и теперь она, пользуясь возможностью, подставляла лицо весеннему солнышку. Глаза у нее были закрыты.

Петя сел рядом и слегка кашлянул. Маринка даже не шелохнулась: наверное, она все-таки что-то видела через ресницы.

— Как ухо? — сказала она вдруг, когда Петя уже собрался уходить.

— Ухо?.. — растерялся Петя.

— Больше не болит? Не стреляет?

Петя наконец сообразил, в чем дело, и посмотрел на Корзинкину внимательно. Пожалуй, она была в курсе многого из того, что происходило за партой сзади. Когда поблизости не было Славика Подберезкина, которого Маринка почему-то недолюбливала, они разговаривали доброжелательно. При этом Маринка никогда не называла Петю просто по имени, а всегда придумывала для него какие-нибудь прозвища: Петручио, дон Педро, Пьеро, Питер Пен, герр Питер и даже мистер Питкин.