Сулла все же нашел время, чтобы отменить обычную процедуру. Кто-то спустил сверху веревку, но Югурта рукой отвел ее в сторону. Он подошел к дыре и молча вступил в черное отверстие. Раздался глухой звук упавшего тела. Услышав его, охранники удалились.

Два белых вола и бык были принесены в жертву в день триумфа, но только волы символизировали победу Мария. Бык же посвящался Юпитеру. Сойдя с колесницы, Марий пешком и в одиночестве проследовал в храм Юпитера. Там он положил к ногам быка свои лавровые венки, его примеру последовали ликторы.

Был еще только полдень. Триумфальное шествие не могло закончиться так быстро. Предстоят карнавал, процессия повозок, марш воинов с трофеями. Пусть все видят, что сделал Марий!

В пурпурной с золотом тоге, украшенной пальмовыми листьями тунике, с покрытым красной краской лицом триумфатор вошел в собрание сенаторов, предвкушая церемонию инаугурации.

– Итак, приступим! – вырвался у Мария нетерпеливый возглас.

Наступило молчание. Никто не шевелился. Лица вокруг хранили бесстрастие. Даже соратник Мария – Гай Флавий Фимбрия – и уходящий в отставку консул Публий Рутилий Руф /Гней Маллий Максим прислал известие о своей болезни/ застыли в неподвижности.

– Что это с вами? – раздражительно поинтересовался Марий.

Появился Сулла в серебряных парадных доспехах. Он широко улыбнулся, взмахнул рукой:

– Гай Марий, Гай Марий, вы что, забыли? – заорал он и, вплотную приблизившись к Марию, подтолкнул его с неожиданной силой. – Иди домой и переоденься! – прошептал он.

Марий открыл было рот, но, уловив насмешливый взгляд Метелла Нумидика, провел рукой по лицу и увидел на своей ладони красную краску.

– О, господи! – воскликнул он с исказившимся лицом. – Прошу простить меня – я знаю, что в спешке уподобился германцам, это смешно! Пожалуйста, простите меня! Я сейчас же вернусь. Военные регалии – даже триумфальные – не к месту на встрече с Сенатом в помериуме.