– Он всегда поступает целесообразно, потому что ему не хватает силы, которую дает человеку только бессмертие. Если перед ним две дороги – он выбирает ту, которая, как ему кажется, потребует меньше усилий.

– П-п-почему ты т-так ув-в-верен? – спросил Метелл Поросенок.

– Я участвовал с ним во многих походах, – ответил Югурта, задумчиво ковыряя во рту зубочисткой. – Последний раз мы вместе прошли по Африке от Икозиума до Утики. Мы хорошо узнали друг друга.

Югурта ждал еще вопросов, но все молчали. Принесли салаты и жаркое. Метелл Нумидиец и его гости вернулись к еде. Лица молодых принцев Йампса и Оксинта светились от радости.

– Они готовы умереть за меня, – понизив голос сказал Югурта Руфу.

– Нет нужды это показывать.

– Вот и я им говорю.

– Они знают, куда поедут?

– Оксинт в любом случае отправится в Венузию, а Йампс – в Аскулум Пицентум, другой тайный город.

– Венузия – это юг Кампании, по дороге в Брундизий, а Аскулум Пицентум – на северо-восток от Рима, по другую сторону Апеннин. Им будет там неплохо.

– И долго они там пробудут? – поинтересовался Югурта.

Рутилий пожал плечами:

– Трудно сказать. Наверное, несколько лет. До тех пор, пока местные магистраты не сообщат Сенату, что они не представляют опасности для Рима.

– Боюсь, они останутся там навсегда. Лучше бы им погибнуть со мной, Публий Рутилий!

– Нет, Югурта. Ты ведь не знаешь, какое будущее им суждено. Кто знает, что будет?..

– Ты прав.

Обед закончился сластями и фруктами. Только Йампс и Оксинт не отдали десерту должное.

– Скажи, Квинт Цецилий, – обратился Югурта к Метеллу Нумидийцу, когда остатки обеда были унесены и подали вино, – что ты будешь делать, если когда-нибудь появится новый Гай Марий, с теми же силой, разумом, сердцем – но в шкуре римского патриция.

Нумидиец прикрыл глаза: