– У меня об этом представление слабое, – чопорно заметил Нумидиец.

– Зато я знаю, о чем ты говоришь, – заявил Рутилий Руф с довольной улыбкой.

Югурта усмехнулся:

– Гай Марий – это каприз судьбы. Плод обычного, заурядного дерева, случайно выросшего за оградой фруктового сада. Таких людей нельзя остановить, мой дорогой Квинт Цецилий. У них есть сердце, сила, разум. И своего рода бессмертие. Все это помогает им преодолевать любые препятствия на своем пути. Их любят боги! Им улыбается Фортуна! Так что Гай Марий идет прямым путем. Как ни заставляй его свернуть с этого пути Марий все равно не свернет.

– Как же ты прав! – воскликнул Рутилий Руф.

– Лу-лу-луций Кор-корнелий л-л-лучше! – раздраженно заявил молодой Метелл Поросенок.

– Нет! – тряхнул головой Югурта. – Наш друг Луций Корнелий тоже имеет силу… И разум… И, может быть, сердце… Но я не думаю, что у него есть то самое бессмертие! Путь его крив, хоть и выглядит правильным. О, он прекрасен как бык! В бою никто быстрее его не ринется в атаку, не построит колонну, не бросится в пропасть. Но Луций Корнелий не слышит Марса. А Гай Марий слышит его всегда. Кстати, позволю себе заметить, что «Марий» – производное от латинского «Марс». "Сын Марса", кажется. Разве не знаешь? Или не хочешь знать, Квинт Цецилий? Жаль. Латинский язык очень выразителен.

– Расскажи мне о Луции Корнелии Сулле, – попросил Руф, выбирая на блюде кусок рыбы.

Югурта отправил в рот улитку: он не пробовал их со времени своего изгнания из Рима.

– Что тут рассказывать. Он – типичный представитель своего класса. Все, что он делает, делает хорошо. И так, что трудно понять, нравится ему это делать или нет. Я долгое время находился с ним рядом, но ни разу не видел, чтобы он проявил к чему-то интерес. Не сомневаюсь, что он способен выиграть войну, стать правителем. Но о его личной жизни я не могу сказать ничего.

По его подбородку потек жирный соус. Подбежавший слуга тщательно вытер ему рот. Югурта громко рыгнул и продолжил: