— Я помню, — равнодушно ответил он.

И Элия слегка отстранилась, внимательно глядя на Аэция.

— Ну что ж, — улыбнулась она устало, поправляя складки своего хитона. — Как знаешь. — Она вдруг засмеялась. — А взгляд у твоего друга, словно два кинжала — аж мурашки пробирают до самой глубины, — и она поежилась.

— Просто глаза у него сильно черные, — пожал плечами Аэций. — Впрочем. Мы давно привыкли и уже не замечаем. Хотя, наверное, на женщин такой взгляд должен производить впечатление.

— А вы действительно с ним друзья? — спросила она задумчиво.

Аэций кивнул.

— Конечно, — подтвердил он.

— Раз так, — сказала она, недобро улыбаясь в темноте. — Ну тогда сделай одолжение — позови сюда Аттилу.

— Как скажешь, — пожал Аэций плечами, приподнимаясь, словно только этого и ждал. — Но предупреждаю — у тебя с ним тоже ничего не получится.

— Я думаю — тут ты ошибаешься, — ответила она ему уже в спину.

Аэций нашел Гунна в обществе Теодориха. Они со смехом и шутками, расспрашивали остроглазую рабыню о чем-то. Девушка откровенно кокетничала и смеялась в ответ, ничего, впрочем, не отвечая.

Не успел Гунн войти в темную беседку, как шею ему обвили жаркие женские руки.

— Победителю полагается поцелуй, — прошептала сестра императора, прижимаясь всем своим телом.

Гунн не стал сопротивляться.

— Однако, как ты странно целуешься!? — вдруг отстранилась девушка.

— Учителей не было хороших, — ответил он не обижаясь.

— Хочешь, я буду твоим учителем? — спросила она томно, и в лунном свете в ее глазах он прочитал только скуку.

— А для чего? — спросил он чуть отстраняясь. — Какой в этом смысл? Особенно тебе?

— Однако ты странный, — покачала головой римская аристократка и присела на лавочку. — Кто же задает такие вопросы?