Между тем соперник Аэция явно не торопился нанести удар, тщательно выбирая момент и позицию, чтобы было уже наверняка и без всяких подвохов.

— Мне жаль тебя, — сказал он, наконец изготовившись, и в этот момент мимо протанцовывающий Рус накинул на него свой плащ, оставшись без своего единственного оружия.

Аэций сполна воспользовался заминкой, ногой выбив меч в сторону. Противник Руса резкими взмахами огородил место его падения, стараясь не подпускать их к валяющемуся мечу.

Однако отброшенный в этой суматохе единственный факел погас. Да и Луна скрылась за тучкой. Стало совсем темно. И тут-то все и завертелось.

Некоторое время слышалась возня, сопение, удары железа о камень, и короткие выкрики, говорящие о том, что наши друзья все еще живы и не собираются сдаваться.

— Гунн, берегись!

— Гот, сзади!

— Рус, иду на помощь!

— Ромей, держись, сейчас поможем!

А тут и в конце улочки зашумело, высыпали рабы с факелами и бандиты, подобрав в спешке свои вещи, быстренько скрылись в темноте.

— Все живы? — тяжело дыша спросил Аэций, оглядывая место битвы в свете множества факелов.

— Я жив вроде, — ответил устало поднимающийся с мостовой Аттила.

— Я тоже, — подал голос Рус, оставшийся сидеть у стенки дома.

— А где Гот?

— Я здесь, — хмуро отозвался Теодорих, который в горячке боя бросился было за бандитами, но вскоре вернулся.

— Извините, — вмешался один из подбежавших рабов. — Хозяин спрашивает, может ли он чем-нибудь вам помочь?

— Кому-нибудь раны надо перевязать? — спросил у юношей Аэций, попутно сам осматривающий себя — ведь сейчас можно за царапину принять серьезное ранение и не обратить на нее надлежащего внимания.