— Теодорих, — с вызовом тряхнул лохматой головой здоровяк гот, сделав зачем-то шаг вперед.
— Кий, — скромно представился Рус, прижав правую руку к сердцу.
Арбитром легкого застолья они выбрали Аэция, в обязанности которого входило назначить количество выпитых кубков и в каких пропорциях будет разбавлено вино.
— Нас — шестеро, — вслух рассуждал он, обводя присутствующих взглядом. — Люди в этом доме пока еще новые. Значит — гостим недолго. Около часа. Так что кувшина вина и кувшина воды я думаю нам вполне хватит.
Никто из юношей не возражал. Понимали, что долго задерживаться в незнакомом месте неприлично.
— Сорт вина? — напомнила Валерия.
— Мозельское, если никто не возражает, — повернулся он к девушкам, зная, что друзья его поддержат.
Снова никто не возражал и стоявший в отдалении раб неслышно удалился.
Юноши, по-детски толкаясь, и шушукаясь, расположились на римских ложах. Римский обеденный триклиний состоял их трех лавок, расставленных вокруг стола. На каждой лавке могло разместиться по три человека. Размещались, естественно, головой к столу.
Как-то незаметно получилось, что Рус оказался на одной ложе с Валерией. Элия одна заняла трехместное ложе — никто почему-то не осмелился составить ей компанию. Юноши же расположились напротив нее через стол.
Рус полулежал на левом боку, опираясь локтем на небольшую подушку и затылок и лопатки девушки были прямо перед его глазами. Он видел каждый завиток ее волос. Да и прозрачность ткани фактически ничего не прикрывала, открывая взору каждую часть ее молодого тела.
Еще не привыкнув к обществу друг друга первый тост выпили сумбурно — За богатый урожай винограда (Чтобы не оскудевала виноградная лоза), закусив фигурно-нарезанными дольками сладких александрийских яблок.
Разговор пока никак не завязывался и Элия, насмешливо посмотрев на юношей и как бы думая о чем-то своем, переменила позу — легла поперек ложа — вдоль стола, и взору лежащих напротив юношей предстали не только ее красиво лицо и плечи, но также не менее волнующие тонкую талию, округлые бедра и стройные ноги.