Оборвалась песня… Рулевой сказал:

– А дождичек идти передумал. С Новленской стороны волна зашумела, да и спина у меня не ноет, знать, к сухой погоде.

Карбасы с петровской свитой вышли на средину Кубенского озера.

Петр всматривался в бесконечно дальнее побережье, дивился, что здесь, в глуши за Вологдой, столь много и близко одна от другой раскинулось деревень с полями и перелесками. Кое-где, похожие на прошлогодние стога, возвышались на сугорьях деревянные церкви.

За деревнями хвойные леса. Мало кто знает, что начинаются те леса у моря Белого, а далеко ли они на юг тянутся – о том и самому Петру, по молодости лет, неведомо.

– Кучно живете, – заговорил вдруг Петр, обращаясь в сторону рулевого, кубенского рыбака. – Мирно? Не ссоритесь между собою?

– Нечего нам делить, царь-государь, – ответил рулевой, напористо разрезая волну, – земля тут кругом монастырская, а мы люди божьи да царские. Богу поклоняемся, а царю, когда ему надобно, наше дело служить верой и правдой. Старики нам рассказывали, когда еще на Руси бесцарствие было, разные там самозванцы, ох и досталось здешнему народу от поляков, литовцев да прочих черкасов и всяких воров. Давно то было, да вот и до сей поры на старых пепелищах все никак не отстроимся. Опять же и народу много, говорят, поубавилось. Кто – в нетях, а кого те вороги саблями порубили, огнем вместе с пожитками спалили…