— Ведомо мне, — всё так же грозно продолжал воевода, — что тебя со скоморохами видели нынче. Не играй с огнём, холоп!

— Батюшка боярин, — усмехнулся Ярёмка, — скоморохов я спрятал. Они в баньке сидят, хоронятся, меня дожидаются..

— Дело! — оживился воевода и пригладил бороду. — Ай молодец, Ярёмка! Всех перехитрил!

— Зачем на улице побоище учинять, при всём честном народе? — продолжал Ярёмка. — Баньку со всех сторон обложим верными людьми да и перебьём воров по одному.

— А про деньги узнал что?

Ярёмка поник, даже лысина потускнела.

— При них должны быть. Обыщем — отыщем.

— Дело! — Воевода встал, пощупал голову: всё ещё гудит от удара блюдом. — Ну, с богом. Ужо сочтусь я с этими ворами!

На этот раз воевода готовил своих людей так, будто ему предстояло сражение с вражеским полчищем.

Стрельцы были созваны со всего города, вытащены из домов, из кружал, где они ели блины и пили вино.

Приказчики согнали на воеводский двор мужиков и горожан, что потрезвее. Вооружили их кольями, дубьём, рогатинами.

Один отряд двинулся за реку, в обход, чтобы перекрыть скоморошьей ватаге пути к отступлению.

Другой отряд, под началом самого воеводы, пошёл к баньке напрямик. Ярёмка бежал рядом с конём, на котором восседал воевода, — путь показывал.

Псари вели собак — чтобы затравить скоморохов, если будут удирать.

Ярёмка так тихо провёл отряд к баньке, что даже собаки во дворах не тявкнули.

— Вот здесь, — сказал он, показав на небольшую избёнку без окон, стоящую на отлёте.

Вместе с воеводой Ярёмка обежал вокруг баньки, — ни один след не выходил из неё.

— Все тут сидят! — радостно прошептал Ярёмка. — Никто носа наружу не высунул. Сюда, гляньте, следов сколько ведёт, а назад ни одного!