Воевода приказал окружить баньку, но дела не начинать — ждать второго отряда.

Когда он подошёл, то приказано было готовить крючья, чтобы баньку растащить по бревну.

— Как только видно станет воров, — приказал воевода, — стреляйте. Всё одно, как они мне попадутся — живыми или мёртвыми. С мёртвыми разговор сподручнее.

Мужики с кольями и рогатинами плотным кольцом окружили баньку. Крючники зацепили крючья за жерди крыши и ждали приказа, чтобы дёрнуть разом.

Дула ружей направлены были на баньку.

— Собак готовить! — приказал воевода псарям. — Рукой махну — тогда спускай!

— Где уж тут медведю, — хихикал угодливо Ярёмка, — воробью сквозь заслон не пролететь.

Несмотря на поздний час, толпы гуляющих прослышали о странных делах, творящихся на посаде, и позади кольца воеводских людей темнело уже на снегу кольцо любопытных.

— Ну, с богом! — махнул саблей воевода.

Ярёмка, стоявший возле стремени воеводского, истово перекрестился.

Крючники рванули изо всех сил, и крыша слетела, словно её сдуло бурей.

Облако пыли и соломенной трухи взлетело ввысь.

— Улю-лю-лю! — заорали стрельцы.

Крючники перехватили крючья, уцепили их за верхний венец брёвен открывшегося сруба, снова рванули.

Одна стена рухнула сразу, другая сперва покосилась, потом медленно, словно нехотя, упала.

— Ату, ату их!.. — вновь заорали стрельцы.

С той стороны, где стены ещё стояли, крючники дёрнули вдругорядь, и брёвна поползли в разные стороны.

Развалившаяся банька лежала на снегу.

Она была пуста.

У Ярёмки от ужаса глаза на лоб полезли, шапка наземь слетела.

— Не иначе, дело бесовское!

Воевода в ярости заскрипел зубами и наотмашь ударил саблей по Ярёмкиной плешивой голове.

Верный холоп замертво упал в снег.

Псари приняли взмах воеводский за знак и спустили собак. Те бросились к развалинам баньки, завертелись беспомощно, заскулили.