— К хлебенному старцу пойдёшь, — ещё раз крепко подумав, изрёк пузатый. — Скажешь — поваренный тебя послал.

Петруха истово поклонился и, блеснув вслед пузатому хитрым глазом, пробормотал:

— Таких пузатых мудрецов, видно, не жнут, не сеют, они сами вырастают!

Хлебенный старец — маленький, коренастый, безбородый — сразу нашёл Петрухе дело: таскать горячие хлеба из пекарни в кладовую клеть.

Старец был занятный — ни минуты не мог на месте усидеть. То бежит муку принимать с мельницы, то в пекарне тесто пробует, то хлеба пересчитывает, то муку пересыпает, то мешки проверяет, не пожевали ли их мыши.

Крутится, вертится, вдруг спохватится:

— Ах, о душе подумать надобно, в божий храм пойти, помолиться… Эй, Петрушка, куда дрова поволок! Не в кухню, а в пекарню! Да беги к житенному старцу, скажи, чтоб зерно на мельницу давал свежее… Эй, Федот, смотри, чтоб старая печь была к заутрене переложена! Эй, Васька, опять жар из печки упустил! Смотри, из трубы борода тянется да колечки!..

Покричит, покричит, потом съест кусок пирога, запьёт квасом и вздохнёт:

— Ах, о душе подумать надобно, в божий храм пой…

Но тут старец увидит в своих владениях какой-нибудь неполадок и опять кричит:

— Николка! Что ноги волочишь, как немощь убогая? Смотри у меня!.. Эй, Васька, иди обоз выгружай! Мучицу присмотри, не привезли ли гречневую… Эй, Петрушка, тащи хлеба в трапезную! Эй… Эй… Эй…

И снова: поди, подай, принеси, мука овсяная, аржаная, пшеничная…

А через час-другой снова вздох:

— Ох, о душе подумать надобно…

Неделю Петруха послужил у хлебенного старца, отогрелся, отъелся. Служба лёгкая, сытная, но скучная.

Проведал Петруха, что скоро обоз из монастыря повезёт государевы подати в стольный град — Москву белокаменную. Попасть бы в обоз — большую часть пути до боярина Безобразова можно на монастырских лошадях проехать. Гоже! Но как в обозные попасть? Если сидеть при хлебенном старце, век будешь хлеба, пироги да калачи из пекарни к монахам таскать.