Если кто давал что-либо съедобное, медведь тотчас же отправлял еду себе в пасть и низко кланялся.
Рыжий поводырь весело покрикивал:
— Я тоже голодный, у меня живот холодный!
И стоило Михайле замешкаться на мгновение, как поводырь ловко выхватывал из медвежьих когтей то пирог, то рыбину, то кусок сала.
Медведь урчал, сердился, топал ногами. Толпа хохотала.
Потом выступал тощий скоморох — он показывал фокусы и жонглировал крутыми яйцами.
Великан Потихоня показывал свою силу, а Петруха плясал на руках.
…А в это время недавний скоморохов попутчик находился в тёмных сенях дома полонского воеводы Трифона Архарова и ждал, когда воевода позовёт его к себе.
Воевода же с гостями сидел за широким столом, на котором дымились стопы свежих блинов.
Хозяин и гости уже опорожнили не один бочонок мёда и браги, настроение у них было отменное.
— Сказывают, скоморохи в город явились, — молвил кто-то из гостей.
— Богохульники, воры, адово исчадье… — запыхтел толстый поп, едва не подавившись блином. — Гореть им в адском огне, слугам антихристовым…
— Чего тебе? — недовольно спросил подошедшего слугу воевода. — Что ты вокруг меня вьёшься как ворон?
— Дозволь, боярин, слово молвить, — поклонился до полу слуга, искоса поглядывая на гостей.
— Благослови ты его ковшом по лбу! — посоветовал воеводе толстый поп. — Пусть ведает, как мешать трапезе! — И, промахнувшись спьяну, попал блином вместо рта себе в бороду.
— Дело! — хватая тяжёлый ковш, усмехнулся воевода.
— Ярёмка явился!.. — прильнув к уху воеводы, скороговоркой прошептал слуга.
Воевода выпустил ковш. Тряхнул головой, сгоняя хмель. Ответил тихо, чтобы любопытный попик не расслышал:
— Проведи его ко мне в покои, пусть ждёт…