После ночной вылазки в тыл «хищников», окончившейся короткой стычкой с горцами, казаки в предрассветном полумраке возвращались в свой бивак, разбитый на берегу Терека.

         В предрассветных сумерках уже ясно обозначился край леса, привольно раскинувшегося по обоим берегам реки, и полоса низко стелющегося над землей тумана. Казачьи лошади, почуяв водопой, отдых и кормежку, пошли веселей.

         Сотник пластунов Серьга Осычный, (прозванный так за золотую, полумесяцем серьгу в правом ухе – знак того, что он последний мужчина в казачьем роду) и с ним десять казаков конвоя, еще с дороги ушли в штаб – доставить захваченных ночью пленных горцев и раненных в стычке казаков – Тараса Скибу и Довгого.

         Несмотря на предрассветный час, полковник Зырянский – командир полка горных егерей, которому был придан отряд казаков – запорожцев, был уже на ногах и, стоя на крыльце сакли, высматривал пластунов. Штаб он расположил в заброшенном лет полста назад горском селении, состоявшем из трех сторожевых башен, практически не тронутых временем, и полутора десятков полуразвалившихся лачуг, состряпанных горцами из дикого камня и леса, грубо обтесанного топорами. Вот эти лачуги и именовались у горцев саклями.

        Увидев закудрявившуюся на шляху пыль, поднятую десятком лошадей, полковник облегченно вздохнул и сделал шаг с крыльца.

        Осычный лихо соскочил с коня и без предисловий доложил: