Порывистый в движениях и вспыльчивый сотник, тем не менее, как и все сильные волей люди, обладал способностью быстро смирять свой гнев и успокаиваться. Чувствуя неловкость от своей горячности, он присел на край табурета и внимательно прочел скупые строки приказа. И чем больше он вникал в суть казенных чернильных строк, тем яснее становился ему замысел всей баталии, и тем ярче маячила впереди пока еще призрачная возможность вывода полка из окружения.

           Изучив приказ, Драгомил поднялся и, оправив тугую перевязь ремня, сказал:

           - Приказ мне ясен, господин полковник, и будет выполнен в точности! А скажите, Александр Авдеевич, - очень редко Драгомил позволял себе обращаться к Зырянскому по имени-отчеству, хотя, фактически, был равен ему по званию у сербов, -   как там атаман Заруба и раненные? Нет ли от них известий? Драгомил очень уважал Зарубу и гордился приятельскими отношениями с атаманом.

           - Не знаю, сотник, не знаю. Нет от них никаких вестей. Ночью ушли к ним трое пластунов, но дойдут ли…

          Драгомил по укоренившейся офицерской привычке попытался щелкнуть каблуками изношенных, разбитых в горах сапог, но только взбил на земляном полу облачко пыли.

          Медленно закрылась за ним скрипучая дверь, изобилующая от старости широкими трещинами…

2. АТАМАН ГНАТ ЗАРУБА

         Заруба, проводив взглядом удаляющуюся конницу полка, рассредоточил пластунов по углам кошары в готовности к бою. В лес ушли секреты – по два казака в каждом. Повозки быстро закатили под навес, замаскировав тюками сена, ветками и жердями. Пока еще было светло, раненных стащили в дальний угол кошары и укрыли охапками сена. От них не отходил   войсковой лекарь .