— Ну как? — почти робко спрашивал он, окончив чтение.

— Сильно, правдиво, талантливо, — говорили ему. — Но в печать ведь опять не пропустят!

— Вижу сам! — соглашался он просто. — Т…тяжелый характер. Нед…достаток жиров в организме, — потому и рассказы без смазки…

— Попробуем, я осторожно «подмажу», — предложил как-то бывший в прошлом редактором газеты, ныне земский статистик Федот Николаевич Лихарев.

Коростелев согласился попробовать, просмотрел, что из этого получилось, и тут же порвал рассказ на клочки.

— Что же вы сделали?! — в растерянности, огорченно воскликнул доброжелательный Лихарев.

— Не то получилось, Федот Николаевич, простите, м…м…масляно, лживо! — взволнованно возразил журналист. — М…мысли не те!.. Мой мужик уб…бивает бога не от отчаяния, а из презрения к эдакой мелкой лак…кейской пакости: помилуйте, б…бог-вседержитель — и стал холуем полицейской власти! А у вас получился не мужик, а к…какой-то, простите, т…трагический декадент… Мой мужик завтра схватит тот же топор, которым рубил икону, и зарубит исправника, а ваш поб…бежит на исповедь в церковь либо удавится «от греха»… Нет уж, знать, не судьба мне печатать рассказы!..

Близкие люди знали, что Коростелев года три назад посылал свои рукописи Чехову, а еще ранее — Короленко, что от них он получил ответные письма, но письма эти он хранил как реликвии, ни с кем не делясь их содержанием.

Уже более года Коростелев много пил. Года два назад он простудился в осенней поездке, под холодным ливнем в степи, болел воспалением легких, оно осложнилось плевритом, а после этого он стал кашлять, худеть и загорелся пятнистым румянцем.

— Ч…чахотка! — заключил он сам. — Б…боюсь, как бы пудель не заразился. Надо ему подыскать приемных родителей…

Один из друзей Коростелева, известный в городе адвокат Рощин, настойчиво предлагал ему денег взаймы на поездку в какую-нибудь лечебницу.