Нескладный водитель выправил на асфальт, обернул к нему нахальное лицо.

— По какому вопросу качали? — спросил он, не скрывая усмешки, стараясь, видно, вывести хозяина из подавленного состояния.

— Тебе-то что? Об экономической реформе теперь разговор… Новые проблемы!

— Понятно, — сказал Новомир, гася в глазах усмешку. На нижней губе забыто прикипел окурок сигареты.

Чего ему понятно, этому лодырю и трепачу? Любит болтать без толку, и все на свете ему ясно…

Калядин свесил голову, уперев каменный подбородок в пухлую, высокую грудь, и хотел задремать, как обычно делал в дороге. Но дорога пылила, обдавая жаром, стреляла голышами под картер — не до сна. Мешал потный ошейник и обидные мысли. Мыслей, вернее, даже не было, только ломило череп, колотило чем-то изнутри, а в глазах почему-то маячила полупустая вешалка с десятком лёгких, светлых плащей, а на краю — одно-единственное, уныло висящее кожаное пальто. Его, Калядина, привычная одёжина — рабочая и парадная, как придётся…

«Газик» мчался теперь тихо, мимо проносились белые домики с телевизионными граблями на шиферных крышах, сады и огороды окраины. На перекрёстке мелькнула голубая вывеска нового магазина. Калядин шевельнулся, по привычке лапнул кошелёк в кармане, потом раздумал, останавливать машину не стал. «Обойдётся!» — подумал о жене.

Ещё с прошлых лет, когда ходил он в других должностях, повелось такое правило: из каждой поездки в краевой центр не возвращаться без подарка — хоть мелочь какую, вроде парфюмерной коробки, но привозил.

Старался проявлять внимание, заботу, иначе обижалась. Да и, по правде сказать, он уважал её — мучилась Дарья с ним ещё с тридцатых годов, партизанили вместе в войну.

«Обойдётся!» — с угрюмым раздражением повторил Калядин. Не в край ездил, а в район, масштабы не те.

Дарья теперь сидит за книжкой или вышивкой и думает, что он едет с актива. А его туда, пожалуй, и не просили. Вызвал его старый дружок Ванюшка Матвеев в рабочем порядке, только приурочил этот вызов к важному заседанию, чтобы не волновать лишний раз. Тактичный, современный! Только от этого не легче.