Кузница стоит на краю деревни, подальше от других домов. Оно и понятно. В кузне огонь. Искры летят. Днём, на солнышке, их не видно. А сядет на соломенную крышу — не миновать беды.

Из деревни слышно, как разговаривают два молота.

«Дон!» — громким голосом говорит один.

«Дин!» — отзывается потише другой.

И все знают, работают в кузне два мастера — Ивашка Мартынов и его сын Демидка.

По правде сказать, Демидка ещё не настоящий мастер. И не почему-нибудь. Просто мал годами.

Надо достать до наковальни — Демидка тащит чурбак. А помощник Демидка — хоть куда.

«Э-эх!» — грохнул отец большим молотом по наковальне.

«Э-эх!» — на наковальню опустился Демидкин молоток.

— Дядь Иван, а дядь Иван… — В дверях соседская девчонка Варька.

— Чего надо? — спросил отец.

— Тебя староста Сыч кличет.

— Зачем? — сдвинул брови отец.

— Всех сгоняют. Боярский пруд чистить. За тобой послал. Велел, чтоб не мешкая шёл.

Демидка видел: аж почернел отец.

— Скажи, я положенное отработал на боярина.

У Варьки глаза округлились.

— Ой, дядь Иван, шёл бы ты лучше. Сыч пьяный. Лютует — страсть! Что не по нём — плёткой.

Отец поднял молот, и зазвенела жалобно наковальня.

— Поняла? — крикнул Демидка и тоже что было сил стукнул по раскалённому железу.

Трепыхнулся испуганно подол Варькиного платья. Убежала.

Весело стало Демидке. Во какой у него отец! Самому Сычу перечит!