Слово за слово, рассказал Демидка Спиридону, как назвался незнакомец, про своё житьё-бытьё.

Слушает Спиридон Демидку, языком цокает, тётку Матрёну за подзатыльники, что достаются Демидке, поругивает.

Стал уходить Спиридон, Демидка попросил:

— Только ты хозяину про то, что я тебе тут сказывал, не передай…

Удивился новый знакомый:

— Ты ничего особенного и не говорил!

— А всё ж, — попросил Демидка, — не велел хозяин про то, как живёт он, да что ест, да что пьёт, рассказывать…

— С чего бы? — опять удивился Спиридон.

— Люди кругом завистливые…

— А-а-а… — понимающе кивнул Спиридон. — Не сомневайся. Друзей отродясь не подводил. А ты мне по сердцу пришёлся. Какая подмога потребуется — выручу.

— Кто будешь-то? — спросил Демидка, сообразив, что о новом знакомом ничего, кроме имени, не знает.

С усмешкой, шутя, напыжился Спиридон:

— Я, брат, не простой человек. Сквозь землю на три сажени вижу. Из всякой беды вызволить могу, понял?

Ничего не понял Демидка, однако ещё больше ему новый приятель понравился. И, когда тот стал прощаться, попросил Демидка:

— Приходи почаще, а?

— Может, завтра и приду, — пообещал Спиридон.

— Не позабудешь?

— Нет, я, брат, памятливый!

Однако ни на другой день, ни на третий Спиридон не пришёл. Демидка всё шею тянул. Казалось ему, будто то там, то здесь мелькает в толпе огненная рубашка белокурого красавца. Приглядится Демидка — рубашка-то красная, а в рубашке мужик бородатый иль парень молодой, вовсе на Спиридона непохожий.

Фролка заметил:

— Кого выглядываешь?

Демидка про Спиридона, понятно, не рассказал, а потому ответил:

— Человек тут приходил, к замкам приценивался. Не сошлись мы. Гляжу, не вернётся ли.

Неделя прошла. Демидка ждать перестал. И глядь, словно из-под земли, — кудри белые и глаза быстрые. Улыбается Спиридон: