Егор, как покупателя проводил, Демидку за былые удачи подковырнул:

— По миру хозяина пустишь…

Демидка Егорову шутку мимо ушей пропустил. А прыщавый малый, что с самого ухода Спиридона Демидкин товар разглядывал, хохотнул:

— Он своего хозяина уже подалее отправил…

Егору делать нечего, отчего не побалагурить с весёлым человеком. Особо, когда речь зашла о соседе, с которым бок о бок торгуешь.

Полюбопытствовал:

— Куда же?

— На плаху прямёхонько. Под палаческий топор вострый…

За шутку принял Егор слова прыщавого. Тоже хохотнул:

— За какие дела хорошие?

Прыщавый строго:

— За хорошие дела царь-государь своих холопов смертной казнью не казнит.

Смекнул Егор, не шутит прыщавый и, должно быть, не зря возле Фролкиной лавки торчит.

— Нешто я… — забормотал.

Прыщавому, видать, и самому поговорить охота. Пригрозил беззлобно:

— Гляди! Не то живо куда следует угодишь!

Перекрестился Егор.

— Спаси господь! — И осторожно: — Чем провинился-то?

Покашлял прыщавый для солидности. Помедлив, ответил:

— Фальшивомонетным делом промышлял…

— Да неужто?! — всполошился Егор. — Кто б подумать мог?! Впрочем, давненько, — покосился на Демидку, — у нас в рядах поговаривали: не по доходам живёт. Продаст на копейку, купит на рубль. Всё думали, с чего бы — ан дело какое…

— Афанасий, по прозвищу Лошадь, уследил… Мальцу вот этому, — на Демидку кивнул, — Спиридоном сказался, другом-приятелем сделался. Ну, малец-то на след и навёл…

— Когда Фролку словили?

— В самый раз сейчас и берут…

Кинулся Демидка из лавки. Не зря, однако, государевы слуги хлеб ели. На лету поймал его за воротник прыщавый:

— Погодь!

Затрещала рубаха. Да здорова была, недавно справил Фролка своему ученику обнову. Выдержала. Бьётся Демидка, не вырвется. Рука у прыщавого цепкая, кинул, словно паршивого щенка, обратно в лавку.