— Хоть гляди, хоть нет, — сказал отец, — ничего не увидишь.
Демидка согласно мотнул головой. И смотрел теперь только вперёд — туда, куда вёз их лёгкой рысцой верный конёк.
И того не знали Демидка с отцом, что возле их избы и вправду совсем недавно стоял первый Сычов помощник, Евлампий. Не ошибся Демидка. Не привиделось ему.
И кабы Демидка или отец оглянулись ещё раз, увидели бы непонятное: словно вторая заря на другой стороне неба, закатной, разгоралась.
С чего бы?
На лесной дороге
Стеной стоят вокруг Москвы густые леса. В их тени свистят и щёлкают на разные лады птахи. Проскачет торопливо зайчишка. Мелькнёт жёлтым пламенем лисица: берегись, мелкий лесной народ! Сам Михайло Иванович Топтыгин затрещит сучьями.
А иной раз и взовьётся на глухой поляне синий дымок. То таятся по укромным местам лихие люди.
Долгими зимними вечерами наслушался Демидка рассказов про разбойников. Сидит на телеге и озирается. Отец и тот поглядывает по сторонам. Который день окольными путями пробирались они к Москве. Опасались всякого человека. Нешто разберёшь сразу, боярский ли то слуга, разбойный молодец или простой мужичок встретился на пути?
И подкараулила-таки нежеланная встреча.
Дорога петляла по лесу. Демидка на телеге — с вожжами. Отец шагает поодаль.
— Гляди, тятя! — привстал Демидка. — Верно, бурей деревья повалило. Прямо поперёк дороги.
Отец посмотрел — две ели и правда через дорогу лежат.
Одно непонятно: кругом низкорослый густой ельник, откуда на дорогу большие деревья попали? Только подумал — из чащобы мужик, топором поигрывает. Скосил глаза назад — там ещё двое. Глядь — и впереди один… У кого в руках топор, у кого дубина.
Тот, что первым вышел, окликнул:
— Погоди, не торопись!