— Скорей построй фрегат! — наперебой кричат ребята. — И чтоб не утоп. И чтоб все уместились. И чтоб с парусами…

— А и построю! На первый раз баркасик весел на двадцать. Идет?

— Я за главного! — Крашенинников прикладывает ладони ко рту. — JIe-e-во-о табань… Эй ты, кривая рожа, куда весло заносишь. Косоглазый, лево с правым перепутал, да? Курс зюйд-вест. Фюю-ю-ю!

— Ну, грозен старшой, — смеются мальчики. — С таким не пропадешь. А куда почапаем?

— Хоть на Камчатку!

— На самою?

— А на самою!

— Без меня все одно не уйти, — говорит Зуев. — Компас-то у меня, вон он, махонький.

Крашенинников сокрушенно вздыхает:

— Брать придется. Солдатский сын — что сам солдат. Из топорика, как оголодаем, супчик приготовит. — Серьезнеет: — Между прочим, мой батя в молодые годы хаживал на Камчатку.

— Поди врать!

— Дурень, — сердится Крашенинников. — В академической библиотеке книжку возьми. На полке стоит: «Описание земли Камчатки». Батя сочинил.

— Есть такая книжка, — подтверждает Рихман. — Видел. Вот такой толщины.

— Ой, люблю книжки про разные экспедиции, — оживляется Зуев. — Это же какие бывают экспедиции! И куда только не ходят! Читал, как капитан Верден с лейтенантом Соймоновым по Каспию ходили. Ей-ей. Им царь Петр приказал карты рисовать. До Дербента дошли, ага. Чего не натерпелись. К разбойникам попали, да вырвались. Тонули, да не утонули.

Поздний вечер. А эти четверо никак не могут угомониться.

Кварт. Октава. Квинт. Не картежные слова — морские команды!

Наперебой рассказывают о морских сражениях, путешествиях… И Зуеву не терпится: позови — в любое хождение пойдет. Хоть юнгой, хоть кем. Он готов. А чего? На бок — кинжальчик, за спину — мушкет, в руке — аркан. Не, в руке — подзорная труба. Что там, на горизонте?