При одном упоминании об Эйле выражение его лица так изменилось, что Зеландони сразу почувствовала ту почти всепоглощающую любовь, которую он испытывал к этой чужеземке. Это встревожило ее, невольно пробудив в ней покровительственные чувства и силы, ведь Великая Мать призвала ее служить защитой для соплеменников, а этот мужчина имел для нее особое значение. Она знала, какие сильные чувства ему пришлось пережить в юности, и он наконец научился их сдерживать. Но такая безрассудная любовь к женщине могла нанести ему страшный вред, возможно, даже погубить его. Зеландони прищурила глаза. Ей захотелось побольше узнать о молодой женщине, умудрившейся безраздельно завладеть его сердцем. Чем же она удерживает его?

— Как ты можешь быть так безгранично уверен, что она подходит тебе? Где ты нашел ее? И много ли ты на самом деле знаешь о ней?

Помимо обычной озабоченности, Джондалар расслышал в ее голосе еще какой-то странный, встревоживший его оттенок. Зеландони была главным духовным вождем всех Зеландонии, и ее неспроста выбрали Верховной жрицей. Она являлась самой влиятельной женщиной, и ему не хотелось настраивать ее против Эйлы. На протяжении всего долгого и трудного Путешествия он сам ужасно волновался — да и Эйла тоже, насколько ему было известно, — думая о том, как примут ее люди его племени. Он прекрасно осознавал все ее удивительные достоинства и способности, но, тем не менее, ему хотелось бы, чтобы она сохранила в тайне некоторые подробности своей жизни, хотя он сомневался, что она сможет умолчать о чем-то. Наверняка часть его соплеменников с трудом воспримет Эйлу и без враждебности этой властной жрицы. Как раз наоборот, больше всего Эйле сейчас нужна была поддержка Зеландони.

Сделав шаг навстречу, Джондалар положил руки на плечи жрицы, желая как-то убедить ее не только принять Эйлу, но и помочь ее признанию среди Зеландонии, но он не знал, как сделать это. Заглянув в ее глаза, он невольно вспомнил ту любовь, которую они когда-то испытывали друг к другу, и внезапно понял, что если что-то ему и сможет помочь, то только честность, какие бы трудности она ни вызвала.