— Это она, так ведь, Джондалар? — сказала Эйла, подходя к ним.

— Что значит "она"? — резко спросила Зеландони, пристально глянув на чужеземку.

Эйла, не дрогнув, встретилась с ней взглядом.

— Именно тебя я должна благодарить, — сказала она. — До встречи с Джондаларом я не ведала о существовании Даров Великой Матери, особенно о Даре Радости. До встречи с ним я знала только боль и гнев, но он был терпелив и добр со мной, и благодаря ему я научилась испытывать удовольствие. Он рассказал мне о его донии-наставнице. Я благодарю тебя, Зеландони, за то, что ты так прекрасно научила Джондалара, что он смог подарить мне Ее Дар. Но я благодарна тебе и за нечто гораздо более важное… и более трудное для тебя. Спасибо тебе за то, что ты отказалась от него, и он смог найти меня.

Зеландони была удивлена, хотя это было почти незаметно. Она совершенно не ожидала услышать то, что сказала Эйла. Их взгляды сцепились, жрица внимательно изучала Эйлу, пытаясь осознать глубину восприятия ее чувств, причины такой внезапной искренности. Эта пожилая женщина почти так же хорошо, как Эйла, разбиралась в неосознанных проявлениях мимики и поз, хотя ее понимание было скорее интуитивным. Ее способности развились благодаря подсознательному наблюдению и интуитивному анализу, и, возможно, для большей уверенности ей не хватало знания изученного в детстве Эйлой знакового языка, но она была не менее проницательной. Зеландони не знала, почему она понимает, она просто понимала.

Почти сразу она отметила нечто интересное. Хотя эта молодая женщина прекрасно говорила на языке Зеландонии — она овладела их языком так хорошо, словно говорила на нем с рождения, — было сразу заметно, что она чужеземка.

Этой служительнице Великой Матери часто приходилось встречать гостей, говоривших с акцентом, порожденным особенностями их родного языка, но произношение Эйлы имело очень странное качество, не похожее ни на что слышанное ею прежде.