— Можно ли рассчитывать на тебя, если бы понадобилось пустить в ход нож?

— Можно.

— В таком случае позвольте мне распорядиться, — сказала прекрасная брюнетка, зажигая свечку.

— Куда ты идешь? — спросил полковник.

— Занять сто тысяч франков, — отвечала она, улыбаясь.

Восемь дней прошло уже с того времени, как Аженора де Морлюкса связали и опустили в подземелье, где он не знал, жива ли его милая Антуанетта и что она делает. «Что хотят эти люди от меня?» — спрашивал он сам себя. Прежде он пробовал разорвать узы… но напрасны усилия; наконец, когда Аженор почувствовал, что он теряет рассудок, дверь его темницы отворилась (темница эта была простым погребом), вошла мадемуазель Гепэн со свечкою в руках.

— Я пришла вам возвратить свободу и сказать, где можете вы найти Антуанетту, которая здорова и невредима.

Аженор испустил радостный вопль.

— Но прежде позвольте объяснить вам причины, побудившие нас с отцом действовать против вас… не думайте, что мы агенты ваших врагов, мы с отцом избрали промысел, который можно бы назвать вспоможением любящим. После того, как была похищена мадемуазель Антуанетта, мы вас посадили в этот погреб, будучи уверены, что, когда мы узнаем судьбу вашей невесты, вы купите у нас свою свободу за сто тысяч франков.

— Ну, а если вы получите сто тысяч франков? — сказал Аженор с презрением.

— Я развяжу вам руки, выпущу отсюда и скажу вам, где мадемуазель Антуанетта.

— Но вы знаете, что у меня нет такой суммы, и мне нужно съездить за нею домой?

— Да, но кто же поручится за вас?

— Другого ручательства, кроме своего слова, у меня нет.

— Вы согласны на то, что когда эта сумма будет в моих руках, тогда вы узнаете, где Антуанетта?

— Согласен.

— С вами поедет друг моего отца, и я должна вас предупредить, что если вы дадите хоть малейший знак городской страже, он вас убьет, — и она разрезала веревки, связывавшие Аженора.