В это время послышались два выстрела.

Прежде чем мы объясним причину выстрелов, вернемся назад, ко времени освобождения Антуанетты.

Читатель помнит, что Мартон осталась караулить пьяного Полита.

На другой день, когда Ванда оставила Антуанетту у Мадлены, она вернулась на улицу Марии Стюарт. Полит все еще спал.

— Тимолеон уехал, — сказала Ванда, — а Полита нам нечего бояться.

— Я бы не теряла его из виду.

— Но ведь не оставаться же нам здесь!

— Нет, но если б у меня была моя собака, — и тут Мартон пустилась рассказывать про свою собаку, которая действительно была хорошим сыщиком и караульщиком. — Я ее приведу, — сказала Мартон.

Через час Мартон вернулась с собакой.

Потом, употребив фразу, которую собака привыкла слышать от полицейского, прибавила: «Я поручаю его тебе».

Полит был пьян двое суток. Проснувшись, он отправился к Тимолеону, но, не застав его дома, напился снова.

Мартон, придя на улицу Марии Стюарт, отыскала собаку, которая повела ее к торговцу вином, где сидел Полит.

— Не переставай следить за ним, — сказала она собаке и ушла.

Полит, отрезвившись, вторично отправился к Тимолеону и, найдя двери запертыми, выломал их, но, увидев труп Тимолеона, пустился в бегство, чтобы уведомить мнимого полковника с дочерью.

Два человека, сопровождаемые собакой, позвонили у входа в то самое время, когда мадемуазель Гепэн разрезала веревки, связывавшие Аженора.

Один из пришедших сказал полковнику:

— Я Рокамболь… и требую выдачи Аженора де Морлюкса.

Полковник схватился за пистолет, и тут произошла свалка, в которой Милон был ранен в плечо; затем Рокамболь, обратившись к мадемуазель Гепэн, сказал ей: «Вам, моя милочка, нужно познакомиться с Сен-Лазаром…» Аженор был освобожден…

Уже три дня Карл де Морлюкс не видел Василисы. Мадлена жила у него три дня, она заперлась в отдельные покои и все думала об Иване, и ее добрый дядя обещал отыскать его; Мадлена никуда не выезжала. Де Морлюкс не знал, что это не настоящая Мадлена.