Де Морлюксом часто овладевали преступные мысли, но Мадлена хорошо затворялась.

Наконец де Морлюкс вспомнил о своей белокурой союзнице Василисе, послал за ней, но лишь только он начал говорить с ней, как слуга доложил, что приехал Аженор де Морлюкс. Виконт велел Василисе спрятаться в кабинет, откуда все слышно.

Аженор вошел бледный и расстроенный, запер двери и, взяв стул, сказал ему: «Сядем и поговорим».

— Я провел восемь дней в погребе, связанный по рукам и по ногам… Не удивляйтесь, ибо все это сделано по вашей инициативе Тимолеоном.

— Ты с ума сошел, я даже имени этого не знаю.

— Дядя, не будем терять времени, я знаю все. — И тут он начал рассказывать виконту все его преступления.

Виконт де Морлюкс то бледнел, то холодный пот выступал на его лбу… Наконец Аженор сказал:

— Выбирайте любое: или отдайте добровольно похищенное вами состояние, или вы пойдете на эшафот.

— Замолчи! Замолчи!

— Это еще не все, отдайте мне Мадлену, вторую дочь вашей жертвы, которая находится в ваших стенах.

— Никогда… я люблю ее…

— Вы забываете, что вы убийца ее матери.

— А если б я раскаялся?.. Если б я весь остаток своей жизни посвятил ей… Неужели нет для меня прощения? — проговорил старик со слезами в голосе.

— Вы не врете ли, дядя?

Де Морлюкс испустил радостный крик, воображая, что Мадлена уже его.

— Дядя, — сказал Аженор, — я не знаю, полюбит ли Мадлена вас, но я знаю, что она любит Ивана Потеньева, в исчезновении которого обвиняют вас.

— Все, в чем ты меня обвинял, правда, а это ложь.

— Вы уверены в этом, дядя?

— Я уверен только в том, что Иван хочет Мадлену сделать своей любовницей, потому что он должен жениться на графине Василисе, чтобы поправить свое расстроенное состояние.