– О! – воскликнула «барыня Брандадым», – вы меня не поняли… Я не собираюсь посягать ни на ваше сердце, ни даже на руку… Вы женитесь на мне советским браком, чтобы, когда вы поедете за границу, и я смогла бы в качестве жены выехать с вами… Там, – «барыня Брандадым» заговорила с задетой гордостью, – мы разведемся, и я снова стану княгиней Оболенской…

– Но, княгиня…

– Это решительное мое условие!..

– Я хотел сказать, что у вас нет средств… Вы меня простите, но мы с вами люди деловые… Кто поручится, что, приехав за границу, вы не потребуете от меня средств к существованию в качестве моей жены?

– У меня есть средства!

– Но, княгиня… Эта обстановка… Дрова, тухлые кошки, ванна…

– Я вам говорю – у меня есть средства…

– Княгиня, я хотел бы доказательств… Простите, я не смею вам не верить, но мы с вами люди деловые…

«Барыня Брандадым» с достоинством приподнялась. У нее был вид оскорбленной королевы. «Негодяй» даже струхнул. «Черт с ней, – подумал он, – женюсь, пожалуй, а приедем, – сбегу в Италию, не буду жить в родной Швейцарии». Но княгиня вдруг сняла с себя парик, под ним обнаружилась совершенно лысая, блестящая, как молочная бутылка, голова, оснащенная по бокам бирюзовыми серьгами.

– Вы видите эту шишку? – ткнула она в нарост, величиной с голубиное яйцо.

– Прошу вас потрогать и убедиться… Да не бойтесь, это не саркома!

«Негодяй» от смущения не знал, куда ему провалиться.

– В этой шишке вшит наш фамильный бриллиант в восемнадцать карат… Операцию сделал мне знакомый врач еще в восемнадцатом году… Теперь вы верите, что, переехав границу, я могу не нуждаться в таком муже, как вы…

«Барыня Брандадым» надела парик и опустилась в кресло.

– Я верю! – пискнул уничтоженный «негодяй».

– Согласны на мои условия?

– Согласен! – прошептал он еще тише.