– Я вас вполне понимаю, – в тон ей отвечал «негодяй», протаскивая картошку в комнату. И дверь за ними захлопнулась на замок.

«Негодяй» плюхнулся на диванчик и сказал:

– Княгиня, счастливая случайность свела нас сегодня на этом ужасном Сухаревском рынке… Дело, ради которого мы приехали сюда, огромной, почти непередаваемой простыми человеческими словами, важности… Оно может не только обогатить вас, оно может… Словом, оно может доставить вам возможность забыть о существовании Сухаревки!..

Но в комнате «барыня Брандадым» вдруг преобразилась. Она сняла подъеденную молью шляпку, попудрилась возле плешивого зеркальца и, подобрав губы в снисходительную улыбку, присела у окна.

– Все это так, – сказала она с достоинством истинных Рюриковичей, – я не отказываюсь помочь вам…

– Но чем, я прошу вас совершенно точно указать это. Мы, швейцарцы, любим точность во всем.

– Прежде всего, я открою вам план русской экспедиции в подземную Москву. Я назову имена ее участников. Наконец, я совершенно точно укажу время, когда они спустятся под землю.

– А-а-а! – важно пропел «негодяй», – все это действительно нам очень нужно, но что вы хотите за сообщение таких сведений?

«Барыня Брандадым», словно прицеливаясь, прищурила глаза:

– Прежде всего, чтобы вы на мне женились?

– Виноват?

– Вы не ослышались… Прежде всего, чтобы вы на мне женились.

«Негодяй» увял внезапно, как увядает цветок осенью. Он даже не успел окинуть взглядом женщину, предъявившую к нему столь категорическое требование. Он только видел ее желтые, как у слепой лошади, зубы, основательный нос, желтый протухлый шиньон на голове, напоминавший старый войлоку выходных дверей.

– Княгиня! – прошептал он. – Я нахожу этот каламбур совершенно неудачным… Прежде всего, – тут он припомнил светлокудрую Кэтт, – я, так сказать, уже отдал сердце…