— А Лорьо был очень богат! — заметил Крильон.

— Ну так вот, — продолжал Генрих, обращаясь к Флорентийцу, — если ты, во-первых, вернешь Сарре Лорьо ее слово и не будешь предъявлять никаких претензий к ее состоянию, а во-вторых, если ты после этого еще заключишь со мной условие, то я умолю герцога пощадить твою жизнь?

— Ах, ваше высочество, — сказал Крильон, — вы упускаете из виду очень важную вещь и поэтому хотите совершить нечто неумное!

— Как это так, герцог?

— Да ведь если я повешу Рене, то сокровища Сарры не достанутся ему!

— Это правда. Но у Рене есть дочь, а Сарра останется рабой своего слова.

— Как все это досадно! — буркнул Крильон. — А я-то рассчитывал произвести важный опыт!

— Именно? — спросил король.

— Я хотел убедиться, могут ли фонарные столбы в случае необходимости заменить обыкновенную виселицу!

— Я понимаю вас, герцог, — сказал принц. — Но мне не хотелось бы допустить, чтобы вдова Лорьо лишилась всего состояния. Ну-с, так как же? — обратился он к Рене.

Флорентинец видел, что выбора у него нет. Крильон так и рвался завладеть им, королева даже не защищала его, своего фаворита, да и пожелай она вмешаться, ей пришлось бы натолкнуться на непоколебимость сурового герцога, который признавал для себя обязательным лишь приказания самого короля. Поэтому он сказал:

— Я согласен! Освобождаю Сарру Лорьо от данной мне клятвы!

— Отлично! — воскликнул Генрих. — Теперь перейдем к следующему пункту! Ты должен обещать, что не тронешь и волоска с головы как моей, так и господ Пибрака и Ноэ!

— Клянусь! — прохрипел Рене.

— Ну нет, — улыбаясь, сказал Генрих, — твоего слова мне еще недостаточно. Мне нужна порука! Пусть королева Екатерина поручится мне своим королевским словом, что Рене ничем не покусится на жизнь и спокойствие господ Пибрака, Ноэ, Сарры Лорьо и вашего покорного слуги, принца Генриха Бурбонского!