— Двести фунтов.

— Так много! — выдохнула Робин. — Зуга, неужели ты… играл? — Еще одно ужасное слово. — Играл, да?

— Ну, вообще‑то играл, — усмехнулся он, — и слава Богу, что играл, а то был бы должен на тысячу больше.

— Ты хочешь сказать… что играешь и выигрываешь? — Первоначальный ужас девушки несколько улегся, сменяясь оживленным интересом.

— Не всегда, но большей частью.

Робин внимательно посмотрела на брата, словно увидев его впервые. Двадцатишестилетний, но его самоуверенность придавала солидности — он выглядел лет на десять старше. Суровый профессиональный солдат, закаленный в схватках на афганской границе, где провел в полку четыре года. Робин знала, как жестоки были бои со свирепыми горцами, и догадывалась, что Зуга в них отличился, иначе не продвинулся бы по службе так быстро.

— Как ты оказался в долгах?

— У большинства моих сослуживцев, даже младших по званию, есть личные состояния, а я майор и должен держать марку. — Он снова пожал плечами. — Охота, обеды и ужины для друзей, поло…

— Как же ты расплатишься?

— Можно выгодно жениться, — улыбнулся Зуга, — или найти алмазы. — Он отхлебнул вина и сгорбился в кресле, глядя в сторону. — Я как‑то читал Корнуоллиса Харриса… Помнишь, каких мы видели зверей, когда жили в Колоберге?

Робин молча покачала головой.

— Ну да, ты же была еще маленькая, — кивнул Зуга. — А я вот помню. Газели, антилопы гну — целые стада на пути в Кейптаун. Однажды ночью видел даже льва в свете походного костра. Харрис в своей книге описывает охотничьи экспедиции до самой Лимпопо — так далеко еще никто не заходил… кроме отца, конечно. Черт возьми, это куда занятнее, чем бить черных антилоп или фазанов. Знаешь, сколько Харрис отхватил за свои рассказы? Почти пять тысяч!

Зуга отставил бокал, выпрямился и достал из серебряного футляра сигару. Закуривая, он задумчиво нахмурил брови.