— Есть, капитан! — гаркнул стоявший у грота Типпу во всю мощь своей бычьей глотки.

— Кто там наверху?

Типпу резко, словно кулачный боец, пропуская удар, задрал круглую голову, похожую на пушечное ядро, и прищурил глаза, терявшиеся среди тяжелых мясистых складок кожи.

— Еще двадцать минут, и посадил бы нас на скалы, — продолжал Сент‑Джон зловещим ледяным тоном. — На решетку мерзавца, сегодня же, — посмотрим, какого цвета у него хребет.

Типпу плотоядно облизнул губы, и у Робин, стоявшей неподалеку, подступил ком к горлу. Она знала, о чем идет речь, — за время плавания матросов пороли уже трижды. Типпу был наполовину араб, наполовину негр — меднокожий гигант с бритой головой, исполосованной бледными шрамами от бессчетных драк. Могучее тело скрывала свободная вышитая рубаха с высоким воротом, из широких рукавов торчали ручищи толще женского бедра.

Девушка быстро обернулась к подошедшему Зуге.

— Мы хорошо рассмотрели землю, сестренка, — довольно сказал он. — Первый раз удалось точно определиться после Тринидада. Если ветер не переменится, через пять дней будем в Столовой бухте…

— Зуга, поговори с капитаном! — горячо перебила Робин. Брат удивленно моргнул. — Он собирается выпороть того беднягу.

— И правильно, черт возьми, — хмыкнул Зуга. — Из‑за него мы чуть не врезались в берег.

— Пусть он отменит приказ…

— Вмешиваться в управление кораблем? Даже не подумаю… и тебе не позволю.

— Неужто в тебе нет ни капли человечности? — холодно бросила она. На щеках вспыхнули алые пятна, глаза блеснули злыми зелеными огоньками. — А еще называешь себя христианином…

— Называю, но не кричу об этом, дорогая, — усмехнулся он, прекрасно зная, что такой ответ еще больше разозлит сестру. — Во всяком случае, не выставляю напоказ при каждом удобном случае.

Их споры всегда вспыхивали внезапно, как летние грозы в южноафриканском вельде, и были не менее эффектны.