Мунго Сент‑Джон неторопливо подошел и облокотился о поручень, сжимая белоснежными зубами длинную гаванскую сигару из грубого черного табака. Насмешливый взгляд его искрящихся золотом глаз подстегнул гнев Робин. Отвернувшись от брата, она набросилась на капитана, сорвавшись почти на крик:

— На прошлой неделе вы уже одного искалечили! Вам мало?

— Доктор Баллантайн, — капитан поднял брови, — я прикажу Типпу снести вас вниз и запереть в каюте, пока вы не придете в себя и не вспомните о хороших манерах.

— Вы не посмеете! — вспыхнула она.

— Посмею, уверяю вас. И это, и еще многое другое.

— Совершенно верно, — тихо подтвердил Зуга. — Капитан корабля имеет право делать все, что ему угодно. — Он положил руку на плечо девушки. — Ну‑ну, успокойся, сестренка. Парню повезло — подумаешь, сдерут пару лоскутков кожи! Не самое страшное наказание.

Робин молчала, задыхаясь от бессильной ярости.

— Если вы, доктор, настолько щепетильны, — продолжал насмехаться капитан, — я дозволяю вам не присутствовать на экзекуции. В конце концов, нельзя забывать, что вы женщина.

— Я никогда не просила с этим считаться, ни разу в жизни! — воскликнула она, стараясь обуздать гнев.

Робин стряхнула с плеча руку брата и развернулась, надменно выпрямив спину и развернув плечи, но палубу качало, а чертовы юбки путались в ногах, мешая сохранять достоинство. Осознав, что мысленно произнесла неподобающее слово, она решила, что помолится о прощении позже, но не сейчас, и повторила уже вслух:

— Черт бы вас побрал, капитан Мунго Сент‑Джон, будьте вы прокляты!

Порывистый ветер на баке трепал волосы, выдергивая пряди из аккуратного пучка на затылке и бросая в лицо, — густые, темные и шелковистые, совсем как у матери, с каштановым оттенком. Бледный зеленоватый луч солнца пробился наконец сквозь тучи, высветив над изящной головкой девушки сияющий ореол.