Ростов тут же вспомнил о любимой пословице служанки отца:
“Осторожность – мать фарфоровой посуды”.
– Я бы ответил, но к чему лишние хлопоты… Вам же придется докладывать начальству о моих пораженческих настроениях.
– Да ладно уж вам, – обиделся эсэсовец. – Никто ведь не поверит. Ни мне, ни вам. Пруссаки вне подозрений, сами знаете. Да и вы не из СС.
Это у нас принято немедленно докладывать руководству о пораженческих настроениях друзей, и никто не обижается, взаимная услуга, так сказать.
Он выручил Ростова, подсказал, где заправиться и запастись бензином.
“Я позвоню туда, это недалеко, под Брюгге…” Затем прожевал бутерброд и высказал очень интересную идею, поскольку хорошо знал трагические для Ростова события; Аннелора, жена полковника, погибла в английской бомбежке Гамбурга, вдовец достаточно молод для преданных фронтовикам бабенок, которыми сейчас кишит Берлин, однако ни одну из них в отель не затащишь, тут же наябедничают, звонок в военную комендатуру – и неприятностей хоть отбавляй; борделей полно, но они все поднадзорны криминальной полиции, доктор Геббельс неустанно следит за нравственностью, поскольку повышать и укреплять мораль в тылу намного удобнее, чем придавать фронту дивизии и корпуса. Где, кстати, намерен фон Ростов остановиться в Берлине? “Эксцельсиор”?
“Адлон”? Или… Первую гостиницу лучше выкинуть из памяти, там ныне апартаменты Хелльдорфа, а полицай-президент – редкостная скотина. Уж лучше попользоваться бесплатным и комфортабельным жильем, многие берлинцы укатили из города, ближе к сельским просторам, подальше от падающих бомб. Англичане же разрушают великую столицу великой
Германии дьявольски изощренным способом, по какой-то немыслимо алогичной схеме. Кварталы Шпандау и Форстенвальда не пострадали вопреки всем предположениям, в районах этих полно заводов, работающих на фронт. Зато бомбы густо укладываются на пригороды восточной части. Да и у летчиков свои причуды, швырнут пару бомб на квартал, а в отчетах пишут, что уничтожен весь Кёпеник или Панков, сами себя обманывают. Целлендорф разрушен на добрую половину, но в оставшихся особняках никого нет, тыловое управление СС держит их на особом учете, и полковник может пожить там.